РЕЗЕРВНАЯ КОПИЯ САЙТА!

Вы можете ПЕРЕЙТИ на ОСНОВНУЮ версию сайта






Компания Пресса о компании

Схватка за будущее.

Пресса о компании 23.03.2009
«Завтра», №12 от 18 марта 2009 года
Александр Проханов — Михаил Кузменко
Беседа главного редактора газеты «Завтра» с Генеральным конструктором НПО «Сатурн»
Александр ПРОХАНОВ. Михаил Леонидович, я всю жизнь сочиняю романы. Писательское творчество состоит из разумных, рациональных решений и из абсолютно иррациональных, связанных с озарением. Имеет ли что-нибудь общее между собой творчество художника и конструктора? Как вы изобретаете двигатель? Улучшаете старые образцы? Откликаетесь на жесткий заказ военных? Или испытываете художественное озарение?

     Михаил КУЗМЕНКО. Мне кажется, творчество художника и инженера объединяет свойственная только человеку потребность создать что-то новое, до него небывалое. Обстоятельства, побуждающие к творчеству, могут быть ужасные, — гонка, давление, даже насилие. И вдруг из всего этого возникает результат, рождается удивительное по своей новизне изделие. Трудно понять глубинную природу творчества. Иногда ищешь одно, а находишь совсем другое, как бы косвенное, параллельное. Иногда ты поддаешься обману, тебе начинает казаться, что это ты изобрел новое, забывая, что ты — интегратор усилий и устремлений тысячи других людей, каждый из которых переживает прозрение. Я думаю, что творцом становится тот человек, которому интересно творчество. Интерес — вот исходное для любой новизны, любого творчества. Это не значит, что интерес, увлеченность обеспечат победу, но это необходимое условие будущей победы.
 
     А.П. Был сделан качественный скачок от поршневого двигателя к реактивному. Это было главным изобретением. Впоследствии это изобретение шлифовалось, улучшалось, но к нему не добавлялось качества.
 
     М.К. А как же фотография? Какими были первые фотографии? А сегодня в неё пришли цвет, объём, компьютерные технологии, даже запах. Фотография превратилась в голографию. Так же и с двигателем.
 
     А.П. Возможен в авиации скачок от реактивного двигателя к чему-то абсолютно новому?
 
     М.К. Полагаю, возможен, — например, с использованием новых принципов физики. Но дело в том, что потенциал реактивного двигателя далеко не использован. В нём скрыты огромные возможности. Наше творчество направлено на выявление и достижение этих возможностей. Эти возможности обнаруживают себя в процессе накопления знаний, и под давлением запросов общества. Синтез того и другого приводит к открытиям. Само же открытие — это загадка, как загадка — рождение ребенка. Какое количество обстоятельств должно совпасть, чтобы именно в этот крохотный сгусток материи залетела душа, и родился конкретный, непохожий ни на кого другого человек? Я думаю, главное направление человеческого поиска будет там, в глубинах жизни. Дело, которым я занимаюсь, конечно, важное, на него есть огромный спрос, но оно ближе скорее к ремеслу, чем к науке. Слишком много канонизировано, слишком много прописано. Но, разумеется, в процессе работы будут сделаны открытия, быть может, косвенные, для других направлений в технике. В конечном счете, речь идет о перемещении человека в пространстве. Человек хочет быть одновременно везде. Мы занимаемся именно этим, и эта сверхзадача будет стимулировать открытия, которые даже не грезятся.
 
     А.П. Вы чувствуете себя открывателем, первопроходцем, или только рационализатором, "улучшателем"? Бывали озарения? Чувства прорыва?
 
     М.К. Не часто, но были. Хотя, имейте в виду, над двигателем работают тысячи человек. У каждого из них есть небольшое открытие, небольшое озарение. Казалось бы, все они действуют по инструкциям, почти по шаблонам, но, по закону больших чисел, вдруг возникает эффект чуда, эффект прорыва. Хотя это трудно объяснить словами. Главное, повторяю, человек должен стремиться к открытию. Это стремление, само по себе, уже есть половина открытия. Ты порой не знаешь, что ты откроешь. Только чувствуешь приближение этого мгновения.
 
     А.П. Как зарождался в вас конструктор?
 
     М.К. Я с детства занимался моделированием. Строил самолетики, кораблики, автомобильчики. Это целое искусство, целая культура. Есть изысканные мастера, виртуозные создатели. Но вдруг, в один момент, все это мне наскучило. Мне это показалось бесполезной игрой. Захотелось получить полезный, действенный результат, которым можно было бы воспользоваться. И мы с приятелем решили сделать настоящую лодку, сделали и поплыли на ней по таёжной реке. Вот это была победа, это был успех. Мы сделали рабочую, полезную, действующую в среде вещь. Наверное, в этот момент я стал конструктором.
 
     А.П. Вы создали уникальный двигатель для истребителя "пятого поколения" 117-С. Какова его история? Как он создавался?
 
     М.К. Казалось бы, ничего хитрого. Есть базовый двигатель для истребителя "Су-27", есть его устоявшиеся характеристики. Но самолет развивается, с каждым годом ему предъявляются всё более жесткие требования — дальность, скорость, управляемость, вооруженность, защита от вражеского оружия, от помех. Это все стимулы для модернизации. Если самолет не развивается, он очень быстро увядает, чахнет, "выпадает из неба". Все требования к самолету отражаются на двигателе. Он должен становиться мощнее, компактнее, долговечнее. Это объективные требования. И на эти требования откликается коллектив разработчиков: предложения по турбине, по компрессору, по камере сгорания. Все эти новые улучшения должны быть в пределах прежнего габарита, чтобы не менять базовый размер самолета. Здесь целые цепочки переделок, затрат, которые выводят нас за пределы заданных параметров, а мы их возвращаем обратно. В этом борьба, состязание канона и новизны. Здесь острие творчества. Ты находишь решение. Ты должен убедить в правильности этого решения множество людей, тех, что дают деньги. Тех, что будут воевать на этой машине. Ты выбираешь в своей работе предельно возможный, но осмысленный уровень и стремишься достичь его. И здесь начинается не менее главное — ты должен найти соучастников проекта, — предприятия, которые помогут тебе реализовать открытия. Металлурги должны предложить новые сплавы. Термообработчики — новые технологии обработки турбин. Специалисты по системам управления вносят свой вклад. А ты должен их всех собрать, вдохновить, скоординировать, увлечь в общее дело.
 
     А.П. Значит, вы как Главный конструктор не только генерируете новые идеи, но организуете творческий процесс сотен и тысяч людей, правильно организуете "мозги", и в этом немалая часть вашей работы?
 
     М.К. Иногда тебе кажется, что ты действительно генерируешь новую идею, но ведь идей витает в воздухе великое множество, и ты, на самом деле, выхватываешь одну из них, самую оптимальную, и все твои усилия сводятся к тому, чтобы ее реализовать. И здесь возникает вопрос коллектива, вопрос организации, — способен ли ты устремить в работу самые разные умы, дарования? Являешься ли ты интегратором этих дарований?
 
     А.П. Но ведь это две абсолютно разные задачи. Ты можешь быть гениальным прозорливцем и никчемным организатором, и наоборот.
 
     М.К. Именно так. Человек, который ведет такое направление, как создание двигателя, должен увлечь в работу целые коллективы, комплекс предприятий, чтобы они спланировали под разными углами точно в цель. И очень важно, чтобы люди тебе поверили. Поверили в конечную победу. Ведь люди тратят на это дело долгие годы, практически жизнь, а потом оказывается, что все это зря. Это трагедия, и коллективов, и лидера. И эволюция техники усеяна подобными трагедиями. Так что не отвечу вам, что важнее — работа с людьми или с этим металлическим изделием, имя которому двигатель. Уверяю вас, гораздо приятнее работать с материальным предметом. Ты и он — вас двое. Я беру глыбу мрамора и высекаю из нее статую. Возникает ощущение — я сам все могу. Надо вовремя избавиться от этой иллюзии. Конечно, ты сможешь лучше проработать ту или иную деталь. Но ведь таких деталей тысячи, и ты должен научиться передоверять. Ты должен найти тех, кому можешь передоверить. Воспитать их, если нужно. Подготовить к рискам, подготовить к поражениям, которые абсолютно неизбежны. Вот и получается: ты задался целью создать двигатель, а косвенным результатом оказывается создание великолепного коллектива, которому нет равных. Кто же ты, конструктор двигателя или социальный инженер, конструктор человеческих коллективов? Но в конце этой кромешной работы есть замечательный момент, когда ты подписываешь акт комиссии по приемке двигателя. Дело состоялось. А потом ты видишь, как взлетел самолет с твоим двигателем. А потом ты видишь, как поднимается в небо полк. Это счастье.
 
     А.П. Вы можете хотя бы себе самому сказать, что это вы — автор 117-го двигателя? Что это ваше детище?
 
     М.К. С точки зрения технократа я могу сказать, что сегодня я главный, я веду этот двигатель. Я говорю, что двигатель мой. Но когда я это говорю, я знаю, что множество людей то же самое скажут о себе: "Это мой двигатель". Такие вещи не делаются в одиночку, и имя одного человека лишь условно затеняет собой множество других имен, других самоотверженных создателей.
 
     А.П. Писатель, в отличие от конструктора, — одиночка. Он один пишет роман. Но поднять в небо свой самолет он не может без издателя, критиков, отношения к тексту читателей, властей, которые могут препятствовать печатанию романа. Писателя от писателя отличают стиль, почерк. Стиль добывается художником в неудачах, в отчаянных попытках вырвать у неведомого еще один малый фрагмент знания. Стиль — инструмент, который ломается, соприкасаясь с черным веществом неведомого. Иногда этот стиль уродлив — так изгибается, гнется этот инструмент.
 
     М.К. Очень сложный стиль у Платонова. Чрезвычайно сложный, отличный от классического, стиль Маяковского.
 
     А.П. Есть ли свой стиль у конструктора?
 
     М.К. Безошибочного творчества не бывает. Приходится сводить воедино слишком много переменных. Иногда конечная задача рисуется неконкретно, неопределенно, и ты не знаешь, с какой стороны, с каким ресурсом знаний и умений к ней подойдешь. Интуиция значит много, но далеко не все. Каждая лопаточка турбины, каждый профиль тщательно просчитываются, и в результате расчетов появляется такая замысловатая поверхность, которую можно счесть уродливой, но она оптимальна. Стиль конструктора трудно определим, хотя он и есть. Но он складывается в результате колоссального труда коллективов, обладания научными знаниями, преодоленными ошибками, всем темпом создания нового изделия. Замысел, мечта, сновидения, образ совершенного и прекрасного, неотступность мыслей, а потом это все ввергается в колоссальный поток усилий, расчетов, испытаний, тонет в конкретных трудах, и в конечном изделии едва проглядывает и угадывается. Вот это едва уловимое, должно быть, и есть стиль.
 
     А.П. Меня волнует один вопрос. В цехах я любовался лопатками турбины, выточенными на сверхсовременных станках. Они мне казались верхом совершенства. Их поверхность была рассчитана на воздействие стихий, раскаленных газов, плазмы, небывалых скоростей, перегрузок, они должны были действовать в условиях современного скоротечного боя, выдержать нагрузки всей цивилизации во всем ее объеме. И это делало лопатку совершенной и прекрасной. Как скульптуру Фидия. Как морскую раковину. Можно ли создать современный двигатель и современный самолет, не зная классической литературы? Не читая древних и современных классиков? Вы читали "Илиаду"?
 
     М.К. Читал, но очень давно. И, признаться, мало что помню.
 
     А.П. Вы заглядывали в Священное Писание?
 
     М.К. Моя мама была филологом, она приобщила меня к литературе, философии. Я читал Священное писание. Сейчас я от всего этого отошел. Не хожу в театр, не слушаю концерты, редко открываю книги. Я погружен в другой мир, который переполняет меня.
 
     А.П. Повторяю мучающий меня вопрос. Можно ли построить совершенный двигатель или спустить на воду небывалую подводную лодку, или отправить в другие галактики звездолёт, не зная ничего о фресках Дионисия?
 
     М.К. Я думаю, что великие творения техники и науки, прорыв в будущее возможен только всей совокупностью культуры. Всем арсеналом добытых человечеством средств. Не обязательно тот или иной испытатель, или конструктор, или металлург должны читать Гомера или созерцать иконы Рублева. Но в интегральном интеллекте ученых, техников, военных, физиков, стратегов современной войны, антропологов, изучающих природу современного человека, присутствуют уникальные знания о природе творчества, литературного, художественного, религиозного. Иногда ты встречаешь человека, который тебе неприятен или кажется ущербным, или не внушает доверия. Но вдруг он достигает уникального результата. И ты заставляешь себя пересмотреть к нему отношение, видишь в нем нечто чудесное, необъяснимое, помогающее ему совершить открытие. Например, был такой человек Вернер фон Браун, нацист, приближенный Гитлера. Его политическое мировоззрение отвратительно. Но благодаря его открытиям люди побывали на Луне. Или первый реактивный самолет в мире, который делал фашист Хенкель. Он для меня не самый святой человек в мире, его оружие убивало моих соотечественников. Но я не могу не уважать инженера Хенкеля, который воплотил в металле робкие намеки, неуверенные эскизы молодых изобретателей и построил реактивный самолет. Почему я об этом вспомнил? Уверен, что это были люди глубокой культуры, которую им привила школа германского классического образования. Мой опыт такой: только там достигались крупные результаты, где к этим результатам были причастны люди высокой культуры. Я работал на Урале, где меня окружали очень культурные люди, цвет технической интеллигенции, и у каждого была гуманитарная составляющая.
 
     А.П. Однако далеко не все гуманитарии несут в себе технократическую составляющую. Например, замечательные русские писатели-деревенщики. Едва ли они опишут современный двигатель или бой перехватчиков, или могучую работу атомной электростанции.
 
     М.К. Им и не надо это описывать. Такой замечательный писатель, как Валентин Распутин, с его удивительной, страдающей совестью, огромной душой описал русскую жизнь в ее фундаментальных основах, а, значит, и перехватчики, атомные станции и машины не прямо, а косвенно, через русское мироощущение. То же — и Чингиз Айтматов в "Буранном полустанке". Кусочек пустыни, а видна вся Вселенная.
 
     А.П. Есть история города, а есть история двигателя. Какова история 117-го?
 
     М.К. Существовала объективная потребность улучшить двигатель. Существовал базовый двигатель, и его долгие годы не развивали. Не давали средств, дремала военная наука, в разрухе пребывала армия. Никто не хотел думать о войнах следующего поколения. И вот десять лет назад в группе конструкторов, сплотившихся вокруг Чепкина, появилась мысль создать новый двигатель. Уже не было Советской власти, все заводы были разворованы, ни о каком правительственном заказе никто не мечтал, но творческая потребность у людей оставалась. Был проведен глубокий технический, военный, стратегический анализ, и мы пришли к выводу, что рано или поздно такой двигатель будет востребован, если, конечно, страна намерена выжить. Импульс создания двигателя исходил не от государства, а из среды мотористов. Вообще, должен сказать, что мотористы в условиях хаоса и разрухи оказались весьма продвинутыми людьми, опередив многих авиаторов. Новые самолеты были никому не нужны, а значит, и двигатели к ним, но заводы должны были выживать. Вот мы и обратились к Газпрому, к энергетикам, нефтяникам со своими предложениями, и мы сделали новый для себя бизнес. Газоперекачивающие станции, энергетические установки, использование отработавших ресурс двигателей для производства тепла и электричества. Мы дали заказы нашим заводам, загрузили людей и мощности, позволили выжить отрасли. Спасли отрасль, и снова стали думать о двигателе нового поколения. Кто-то должен был отпустить на это деньги. Государству было наплевать. Нужно было в нашу затею "затащить" самолетчиков, военных, постепенно "затащить" и государство. Мы стали действовать поэтапно. Выбрали наиболее совершенный двигатель из имеющихся базовых, и решили кардинально улучшить его характеристики. Попутно мы собирали коллектив, налаживали кооперацию, подключали металлургов, автоматчиков, создавали производственные цепочки, закупали новое оборудование, брали в зарубежных банках кредиты, строили новые заводы. Базовая корпорация называлась "Сатурн", а это были кольца Сатурна.
 
     А.П. Если я вас правильно понял, сначала возник замысел двигателя, а потом вокруг него создавалась ваша империя?
 
     М.К. Именно так. Выяснилось, что на заводе, который построили 70 лет назад, современный агрегат не построишь. Сломали древние корпуса, возвели абсолютно новые, в которых могут работать станки на абсолютно иных физических принципах, обеспечивающие небывалую точность обработки. Нужны документация для двигателя, чертежи, расчеты. Пришлось создавать при заводе КБ, собирать коллектив конструкторов, оснащать современными компьютерами, суперкомпьютерами с небывалым быстродействием. Выясняется, что одного завода мало, нужна группа заводов. Нужны испытательные стенды. Нужен университет для специалистов нашего профиля. Нужны профильные ПТУ. Связи с иностранцами, хотя наша тематика военная, и я должен бежать от них, как черт от ладана. Ничего подобного. Я должен изучать иностранный опыт, потому что они ушли далеко вперед, пока мы разрушали собственную индустрию. И вот потянулись бесконечные цепочки, увеличивая сферу нашего замысла до того предела, когда кончаются возможности отдельных, пусть самых талантливых энтузиастов, и наступает черед государства.
 
     А.П. Насколько я понимаю, в советское время было все иначе. Существовала могучая, развитая отрасль, и в нее государство спускало заказ. Этот заказ диктовался политическим решением, пониманием театров военных действий. Его формулировала военно-промышленная комиссия, Министерство обороны, и эта формулировка приходила в КБ и на завод. У вас же — прямая противоположность. Родился замысел двигателя, была создана производственная среда, и в этом виде вы вышли на государство. Какой же путь эффективнее? Вы же советский человек?
 
     М.К. Изменился тип деятельности инженера, когда он сидел на отведенной ему делянке и только генерировал идеи в пределах жестко заданной темы. Это тебе истребители, это тебе бомбардировщики, это палубная авиация, это транспорты. А потом всё сломалось. И возникла свобода выбора. И в этой свободе — при том, что ресурсы были резко ограничены, индустрия разрушилась, государство устранилось, — мне как конструктору удалось сделать вдвое больше, чем за все советское время. Видимо, жестокие условия заставляют бороться за выживание. В этой борьбе, спасая голодные коллективы, мы строили у себя хлебные заводики, чтобы хлеб был дешевле. Мы раздавали рабочим талоны, чтобы они ели на производстве, а не экономили деньги на еде и не падали в голодные обмороки. А потом мы включились в бешеную работу, и за минимальные сроки создавали такое, что раньше и не снилось.
 
     А.П. А может случиться, что ваш уникальный двигатель для истребителя пятого поколения оказался созданным в недрах пацифистского государства, которому вообще не нужна армия?
 
     М.К. Пацифистских государств не бывает. Если оно пацифистское, его не будет через неделю. Мир, в котором мы живем, очень жесткий, полон военных вызовов.
 
     А.П. Год назад я слушал выступление Сергея Иванова, в котором он обещал через год наполнить полки истребителями МиГ-35. Этих полков нет.
 
     М.К. Не хочу обсуждать тему Сергея Иванова. Пусть ее обсуждает Президент. На сегодняшний день такой двигатель создан. Он летает. Создано соответствующее производство, предназначенное для серийного выпуска. Создан уникальный коллектив разработчиков и рабочих, и создана вся аура, окружающая этот проект. Остальное — за государством.
 
     А.П. Я узнал от вас уникальную вещь. По существу, мы имеем дело с абсолютно новым типом проектности, отличной от советской. Советы были сильны своей проектностью. Они затевали огромные проекты, наполняли их всеми имеющимися в их распоряжении ресурсами, реализовывали и меняли страну и весь мир. В этих проектах шло движение от большого к малому, от общего к частному. Например, от задачи завоевать воздушное пространство в будущей мировой войне к созданию двигателя для такого, побеждающего самолета. У вас же вначале замыслился двигатель, а потом из него вырос весь грандиозный проект. Можно защитить диссертацию по созданию двигателя нового поколения, а можно защитить диссертацию на тему, как в нынешних условиях может развиваться новая русская цивилизация. Возник замысел нового двигателя, а вокруг этого двигателя возникла новая страна.
 
     М.К. Фактически так оно и есть. Я люблю мою страну, хочу в ней жить, хочу, чтобы она процветала. Я знаю, каких вершин достигла Германия в тридцатые годы, и как ее разгромили дотла. Я знаю, каких технологических высот достигла Япония, и как ее опрокинули. Я знаю, что сделали с Советским Союзом, и как мало осталось от его технологического могущества. Я не могу с этим примириться. То, чем располагает сегодня Российская армия, должно немедленно усилиться, в том числе и авиация. Двадцать лет мы стояли на месте, теперь предстоит рывок. Невзирая на кризис.
 
     А.П. У вас есть видение России к середине этого века?
 
     М.К. Нет. Я размышляю над этим. Многое меня тревожит. Мой прогноз не безоблачный. Беда в том, что мы до сих пор не перешли к мощному движению вперед, в то время как мир и наши ближайшие соседи развиваются с огромной скоростью. Как сохранить самостоятельность, если я не могу купить свой станок, если их самолеты летают быстрее, а пушки стреляют точнее. Я не уверен, что мы единый народ, что нас не ждет расчленение. Я смотрю телевидение, и мне кажется, что оно вещает для какого-то другого, уже поселившегося в России народа. Когда вы в последний раз слышали русскую песню? Зачем мне показывают ювелирные магазины на Манхэттене? Какое мне дело до того, сколько раз была замужем голливудская звезда? Где на экране русский человек-созидатель? Где добро, красота, подвиг, устремленность ввысь, а не вниз? Меня это подавляет, как и многих моих товарищей. А ведь в России живут удивительные люди, творятся дивные дела. Одно из них — создание нашего производства. С какой стати, по какому наитию нашелся человек, который в разоренном городе, на обломках цивилизации построил не казино, не игорный дом, а ультрасовременное предприятие, определяющее будущее России? Это чудо. Русское Чудо, на которое я уповаю, думая о будущем России. Создание мотора — это схватка за будущее.



[ АРХИВ ПРЕССЫ ]


ФОТОГАЛЕРЕЯ



Производство на НПО Сатурн (17)

[ Перейти в галерею... ]


СЕГОДНЯ В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ



18 октября    - ПАО «ОДК-Сатурн» приняло участие в Дне промышленности Ярославской области 18 октября 2017 года, Рыби...
[ Подробнее... ]


ПОСЛЕДНИЕ ОБНОВЛЕНИЯ

  • Последние новости - 19.10.2017
  • Свежая пресса о компании - 16.10.2017
  • Реализуем - 6.04.2015
  • Промышленные газовые турбины - 6.04.2015
  • Отчетная информация НПО "Сатурн" - 20.03.2015
  • Корпоративный журнал дивизиона «ДДГА» - 18.03.2015
  • Координаты - 11.03.2015
  • Опытно-конструкторская база - 11.03.2015
  • Б/у автотранспортная техника - 10.03.2015
  • Продукция - 4.03.2015
  • Корпоративная газета "Сатурн" - 26.02.2015
  • Powerjet - 19.02.2015













  • © ПАО "ОДК-Сатурн" 2006-2012 , Powered by SprinCMS 2.62